Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

ааааааализая

Русский марш оказался сугубо личным делом каждого. Русский марш за единение разве разъединит нас?

Разве мы не прочно стоим на ногах? Разве чугуны а не головы у нас на плечах? Разве мы потеряны в забвений лесу? Разве мы растеряны и слабы?

Немочны и брошены в остроги? Разве нам разрешение от  кого-то нужно выйти на Октябрьское иль в Люблино? Или на Манежку? На Площадь Красную? Там омон стоит? Там опасно нам?

Что ж это за злая оказия расплодить на земле безобразия? Кто тот лиходей и подлец, кто не любит русских вконец? 

 Нечего сердиться да ссориться. Русский марш идёт. Надо строиться. По всему по белу свету строиться. Прошу, мойбратлермонтов, не время ссориться.

Целую и обнимаю каждого ваша русская поэтесса царица раскрасавица несравненная Елизавета Емельянова или Elis Emeljanov

ааааааализая

Царствие Небес и Слава грядущего века русского писателя Владимира Буковского!Читать,читать и ещё раз

...читать.


Печальная весть о смерти русского писателя Владимира Константиновича Буковского.

Моё знакомство с текстами - очень давняя история. Темы Буковского просты и эмоциональны, тексты написаны на одном дыхании. Представьте себе язык, передающий мытарства героя в этом огромном мире, где ложь, клевета, донос - явление обыденное повседневное.

Где невыносимое рабство нелюдей у такой категории как обыкновенная бытовая зависть, калечащая жизнь и мешающая работе писателя, мыслителя, будь он юн и полон сил, или зрел и полон желаний, или стар и полон энергии, опыта.

Владимир Буковский поразил меня великолепным владением письма. Русский язык писателя был настоящим, живым языком, человеческим, которым легко и бережно как отражение на водной глади отражалась жизнь с её движением.
Если он писал о бегущем человеке, то читатель чувствовал себя бегущим человеком, или чувствовал дыхание бегущего человека за спиной. Попробуйте написать нечто подобное. Филигранная работа, и невероятный грандиозный вклад в русскую и мировую культуру. Художник слова, мыслитель и человек чести и достоинства. Которого завистники попытались облить фальшаками, грязью. Но это непрсильная задача для глупцов, незнающих элементарных вещей и законов жизни.

Соболезную поклонникам. Родным и близким. Целую и обнимаю каждого из вас.
Остаюсь навеки ваша русская поэтесса царица  Елизавета Емельянова

Владимир Константинович Буковский (30 декабря 1942, Белебей, Башкирская АССР, СССР27 октября 2019, Кембридж, Великобритания[4]) — русский писатель, политический и общественный деятель. Активный участник диссидентского движения в СССР.В общей сложности в тюрьмах и на принудительном лечении провёл 12 лет. В 1976 году советские власти обменяли Буковского на лидера чилийских коммунистов Луиса Корвалана, после чего Буковский переехал в Кембридж2007 году выдвигался кандидатом в президенты России на выборах 2008 года, но его кандидатура не была зарегистрирована ЦИК. В 2008 году принимал участие в организации Объединённого демократического движения «Солидарность», в 2009 году вошёл в состав руководящего органа движения — Бюро федерального политсовета «Солидарности». В 2014 году МИД России отказал Буковскому в российском гражданстве

Чарльз Буковски. Хлеб с ветчиной
Всем отцам посвящается

От автора


Август 8, 1981


Моей писаниной заинтересовались итальянцы. Марко Феррери закончил фильм по книге «Истории обыкновенного безумия». Чинаски играет Бен Газзара. Несколько сцен они снимали в Калифорнии в Венисе. Я выпивал с Феррери и Беном — приличные парни.


Но это все в прошлом, это позади. Впереди роман — «Хлеб с ветчиной», 244 страницы. Книга начинается с того момента, как я себя помню, и заканчивается бомбежкой Перл Харбора. (Тогда казалось, что Япония обязательно победит…) Желательно управиться за пару недель.


А потом на скачки…


Август 6, 1982


«Хлеб с ветчиной» вышел. Теперь ты можешь узнать, почему я готов поставить на кого угодно, кроме людского племени.


1


Моё первое воспоминание — я сижу под столом. Вокруг меня ноги людей вперемежку с ножками стола, бахрома свисающей скатерти. Темно, и мне нравится сидеть под столом. Это было в Германии в 1922 году, мне тогда шел второй год. Под столом я себя чувствовал превосходно. Казалось, никто не знает, где я нахожусь. Я наблюдал за солнечным лучиком, который странствовал по половику и ногам людей. Мне нравился этот «странник». Ноги людей были мало интересны, по крайней мере, не так, как свисающая скатерть, или ножки стола, или солнечный лучик.


Потом провал… и рождественская елка. Свечи. На ветках маленькие птички с крохотными ягодными веточками в клювиках, на макушке — звезда. Двое взрослых орут и дерутся, потом садятся и едят, всегда эти взрослые едят. И я ем тоже. Моя ложка устроена таким образом, что если я хочу есть, то мне приходится поднимать ее правой рукой. Как только я пробую орудовать левой, ложка проскакивает мимо рта. Но мне все равно хочется поднимать ложку левой.


Двое взрослых: один, что покрупнее, — с вьющимися волосами, большим носом, огромным ртом и густыми бровями; он всегда выглядел сердитым и часто кричал; другая, что помельче, — тихая, с круглым бледным лицом и большими глазами. Я боялся обоих. Иногда появлялась и третья — жирная старуха в платье с кружевным воротником. Еще помню огромную брошь на ее груди и множество волосатых бородавок на лице. Первые двое звали ее «Эмили». Собравшись втроем, они плохо ладили. Эмили — моя бабушка по линии отца. Отца звали Генри, мать — Катарина. Я никогда не обращался к ним по имени. Я был Генри-младший. Все эти люди говорили на немецком, то же пытался делать и я.


Первые слова, которые я помню, были слова моей бабушки, произнесенные за обеденным столом. «Я всех вас похороню!» — заявила она, перед тем как мы взяли свои ложки. Эмили неизменно повторяла эту фразу, когда семья садилась за стол. Вообще, казалось, что нет ничего важнее еды. По воскресным дням мы ели картофельное пюре с мясной подливкой. По будням — ростбиф, колбасу, кислую капусту, зеленый горошек, ревень, морковь, шпинат, бобы, курятину, фрикадельки со спагетти, иногда вперемешку с равиоли; еще был вареный лук, спаржа и каждое воскресенье — земляника с ванильным мороженым. За завтраком мы потребляли французские гренки с сосисками либо лепешки или вафли с беконом и омлетом. И всегда кофе. Но что я помню лучше всего, так это картофельное пюре с мясной подливкой и бабушку Эмили со своим «я всех вас похороню!»


После того как мы перебрались в Америку, бабушка часто приходила к нам в гости, добираясь из Пасадены в Лос-Анджелес на красном трамвае. Мы же изредка навещали ее на своем «форде».


Мне нравился дом моей бабушки. Маленькое строение в тени перечных зарослей. Эмили держала множество канареек в разновеликих клетках. Один наш визит я помню особенно хорошо. В тот вечер бабушка накрыла все свои клетки белыми капотами, чтобы птицы заткнулись.

ааааааализая

Добрый вечер, русские люди и все, кто Россию и русских уважает любит!_ Царица Елизавета Емельянова

В столь неспокойные и трагические дни распрей и провокаций столицу златоглавую и белокаменную славный не очень резиновый гороl Москву посещает в сей момент гость с другой почитай планеты собственной персоной Квентин наш славный Тарантино. 


ааааааализая

Спасти Игната!За Игната ответите!У парня астма, вы разбили ему висок!Выпустить домой бережно отвезти

Дорогие люди, полицейские и гражданские, помогите найти Игната, парня, которому вчера разбили голову. Он болен. Полицейские, поймите, если с ним случится беда, вы попадаете в очень сложную ситуацию.

В Москве не лихие девяностые, и закон для всех - закон.

Держитесь, люди.
Остаюсь навеки ваша русская поэтесса царица и так далее. Ваша несравненная Лиза Емельянова

Нужна помощь. Как найти Игната и вытащить его?

На изображении может находиться: 3 человека
Марина ДавыдоваПодписаться
с ним нет. Он звонит иногда со случайных телефонов.
Последний раз звонил около 7.00, сказал, то их перевезли из ОВД Кунцево в ОВД на проспекте Вернадского. В Кунцево у него был адвокат от ОВД-инфо, как я понимаю. Но сейчас их разбили на группы и развозят в разные места. Адвоката рядом нет.
Винтили его очень жестко – вот еще одна фотография. У него разбит довольно сильно правый висок.
Помимо всего прочего он астматик. Его надо оттуда вытащить.
Кажется, мне и впрямь нужна ваша помощь.
ааааааализая

Продукты со всего света, потягивая кофеёк

Любопытный исторический факт. Интересно правда, поговаривают, что тоже самое нынче в Москве. И это в городе, в котором уже стало опасно что-либо покупать в магазинах и есть-пить в ресторанах-закусочных? Интересно, очень интересно в 1913 году в Лондоне была такая же опасная ситуация? Абсурд системного дегенерирования имеет свои преимущества. Ггг)

Хазби Будунов

Кейнс о 1913 (!!!) годе: "Житель Лондона, потягивая утренний чай в кровати, мог заказать по телефону на дом продукты со всего света, в любом количестве, и уже к завтраку они были бы доставлены к его двери".

ааааааализая

Эммануэль Окар

Умер французский поэт Эмманюэль Окар



27 января на 79-м году жизни скончался французский поэт, автор более 20 книг поэзии, эссе, переводчик античной и современной американской поэзии, издатель Эмманюэль Окар, сообщает Le Monde. Детство Окара прошло в Танжере (Марокко). По образованию филолог-классик. Основал совместно с Ракель Леви издательство Orange Export Ltd. (1973–1986). Комментируя свою издательскую деятельность, Окар признавался: «Это произошло оттого, что никто не хотел печатать мои книги и тогда я начал печатать себя сам». С 1977 по 1991 год руководил разделом поэзии в журнале современного искусства l’A.R.C. в Париже. Многое сделал для популяризации во Франции американской поэзии. Вместе с художником Александром Делаем снял фильм «Путешествие в Рейкьявик»(1994).

Два фрагмента из Эмманюэля Окара: https://andemas.livejournal.com/72529.html


Emmanuel Hocquard à Malakoff , à la fin des années 1970. POLYLOGOS / CC BY-SA 4.0

красная рыба и ладошки

Царствие Небесное и Слава грядущих веков РБ Барона Эдуард Фальц-Фейна_Соболезнования всем

Прекрасный Барон Эдуард Фальц-Фейн - прекрасный потомок прекрасных родов. Сочувствие соболезнование  всем знавшим и любившим барона.

Надеюсь воля барона Фальц-Фейна будет исполнена. Очень хочется надеяться.

Пишет мой френд nosikot догадки. Но стращно подумать, что вполне возможно.






Вчера в результате пожара на своей вилле "Аскания-Нова" в Вадуце (Лихтенштейн) погиб в возрамте 106 лет барон Э.Фальц-Фейн - видимо "задохнулся угарным газом". Больше во время пожара НИКОГО на вилле не было...
Какое обширное поле для любителей "теории заговоров":

о самом бароне и его отношении к своей Родине - России - всем интересующимся известно, так что не буду повторяться!
Но "можно предположить", что в ходе собирания своей коллекции - русской, конечно, (ее судьба и сохранность - самый важный сейчас вопрос) он наткнулся на какие-то важные док-ты/факты, освещающие коварную роль варварского Запада в судьбе России новейшего времени, в связи с чем и решили его "того". Можно кино снять, где старый, но крепкий барон со шпагой в руке убивает неск. злоумышленниокв, но в неравной борьбе гибнет, а полиция карликового гос-ва закрывает на все глаза
Можно подтянуть линию о том, что бандеровские зомби, захватившие сейчас власть в Малоросии (т.е. ю-з Руси) в свете предстоящей реституции решили избавиться от возможного наследника заповедника Аскания-Нова - уникального природного парка, созданного предками барона
Можно вспомнить о непримиримой борьбе анархистов Махно с немецкими колонистами в Новоросии - и продолжить линию в современности

Барон Эдуард Фальц-Фейн погиб на пожаре в возрасте 106 лет

https://www.mk.ru/incident/2018/11/19/baron-falcfeyn-pogib-na-pozhare-v-vozraste-107-let.html?fbclid=IwAR0ffxTRmm3I_qh8ygAk6M888HS0h_lGMANWV-vv_nhLuk84XwNr8Ylct4c

Жизнь легендарного русского мецената в Лихтенштейне оборвало ЧП на его вилле

вчера в 18:20, просмотров: 22

Из столицы Лихтенштейна пришла печальная новость: на 106 году жизни скончался едва ли не самый знаменитый житель этого крошечного государства-княжества – общественный деятель и меценат барон Эдуард фон Фальц-Фейн. Обстоятельства смерти легендарного барона оказались трагическими.

Барон Фальц-Фейн погиб на пожаре в возрасте 106 лет
Фото: "Музей дипломатического корпуса".

В последние годы этот очень уже пожилой мужчина был прикован к постели и безвыездно жил на своей вилле «Аскания-Нова» в столице Лихтенштейна, городке Вадуц. В минувшую субботу, 17 ноября на этой вилле вдруг вспыхнул пожар. Приехавшие спасатели, справившись с огнем, при обследовании помещений обнаружили в комнате хозяина, который уже не подавал признаков жизни.

Как пояснил в интервью ТАСС друг и опекун Эдуарда Фальц-Фейна Адольф Хиб, в момент возникновения огня Эдуард Александрович находился в доме совсем один: «Медсестра посещала его в течение двух-трех часов утром и двух-трех часов во второй половине дня...»

Скорее всего, пожилой меценат задохнулся угарным газом. Однако более точно о причинах возгорания и смерти знаменитого мецената станет ясно скорее всего в течение начавшейся недели по результатам расследования, которое ведет криминальная полиция, а также судебно-медицинской экспертизы. Для проведения ее тело погибшего перевезли в швейцарский Санкт-Галлен.

Адольф Хиб пояснил также, что Эдуард Александрович будет похоронен в семейной усыпальнице Фальц-Фейнов в Ницце.

Потомок Рюриковичей по материнской линии, сын эмигрантов, покинувших Россию после революции, он оказался последним из живущих на Земле, кто не просто видел царя Николая Второго, но даже удостоился высочайшего внимания: Николай Александрович взял маленького Эдуарда на руки.

Это произошло во время аудиенции. Ведь русский дед Эдуарда – генерал, представитель древнего дворянского рода Епанчиных, занимал высокую, заметную при Дворе должность директора Его Величества Пажеского корпуса. А совсем скоро в жизни семьи произошли тяжелые перемены, связанные с социальными потрясениями в стране. Осенью 1917-го 5-летний Эдуард, гостивший вместе с родителями в Петербурге, оказался свидетелем большевистского переворота. А меньше, чем через год семейство Фальц-Фейнов – Епанчиных вынуждено было эмигрировать. Сперва уехали в Германию, оттуда во Францию, а потом в Лихтенштейн.

Эдуард Олег Александрович фон Фальц-Фейн (второе имя он получил в 1922 году – когда перешел из лютеранской веры в православие и был крещен по православному обряду) получил широкую известность не только в Западной Европе, но и в СССР, в постсоветской России.

Будучи состоятельным человеком, он немало сил и средств потратил на поиск и возвращение на свою историческую родину уникальных исторических и художественных артефактов. Совместно с известным советским писателем Юлианом Семеновым он даже основал Международный комитет по возвращению русского культурного наследия.

Перечень возвращенного усилиями самого Эдуарда Александровича за долгие десятилетия очень велик.

Он передал в дар России выкупленную на аукционе часть библиотеки Дягилева-Лифаря. Также выкупил в Риме реликвии семьи великого русского певца Федора Шаляпина, подарив их затем музею Шаляпина в Петербурге. Передал в российские музеи несколько картин известных отечественных художников – Репина, Маковского, Коровина...

Благодаря усилиям барона Фальц-Фейна в Россию попал бесценный архив колчаковского следователя Соколова, который в 1919-1920 гг. вел дело о расстреле царской семьи. Узнав, что архив Соколова выставлен на продажу, Эдуард Александрович убедил князя Лихтенштейна Ханса-Адама II выкупить его для дальнейшего обмена на ценные для княжества документы. В итоге соколовский архив вскоре удалось обменять на архив княжества Лихтенштейн, вывезенный Красной Армией в 1945 году из Вадуца.

Много времени, сил и средств Фальц-Фейн потратил на поиски и возвращение из небытия знаменитой Янтарной комнаты. Во многом благодаря именно его хлопотам из Германии в Россию были возвращены несколько сохранившихся подлинных предметов и фрагментов декоративного оформления Янтарного кабинета. А когда в России решено было по сохранившимся документам создать точную копию Янтарной комнаты, барон приобрел в Швейцарии и отправил в нашу страну уникальные высокоточные станки и инструменты для художественной обработки янтаря.

Как говорил сам Эдуард Александрович, поступать так его побуждало в том числе и запомнившееся на всю жизнь напутствие отца – Александра Эдуардовича Фальц-Фейна: «От Родины нельзя требовать, ей надо отдавать!»

Усилиями Фальц-Фейна в далеких альпийских краях были увековечены подвиги солдат русской армии и ее гениального полководца Александра Суворова. Эдуард Александрович добился разрешения и установил суворовскую мемориальную доску в Бальцерсе, а также открыл в 1994 году музей русского генералиссимуса в Гларусе.

До последних лет своей активной жизни пожилой меценат продолжал искать и приобретать – в том числе и для последующей передачи на родину его предков, – художественные и исторические ценности, вывезенные во время войн и социальных потрясений из России. В его доме был создан из этих вещей целый музей, который Эдуард Александрович лично показывал российским туристам, добравшимся до затерянного среди Альп маленького княжества.

Что теперь будет с этой коллекцией? Во всяком случае один из наших соотечественников, побывавших в 1999 году (когда отмечалось 200-летие знаменитого перехода Суворова через Альпы) в поместье барона в составе группы российских велотуристов, запомнил, как водивший их по своим владениям Эдуард Александрович фон Фальц-Фейн сказал: «Я хотел бы, чтобы после моей смерти здесь открылся Русский дом в Лихтенштейне. Чтобы этот дом был и после меня открыт для всех россиян, которые приезжают в это княжество...»

Барон Фальц-Фейн: Человек-планета

1 звезда2 звезды (+10 баллов, 2 оценок)

Ну и крутила же его судьба! От наследника богатейшей в России семьи, издавшего свой первый крик в фамильном дворце, до полунищего эмигранта, от человека без родины до одного из самых уважаемых и преуспевающих граждан княжества Лихтенштейн. Князь Франц I решил его судьбу: объявил местный референдум, и тайным голосованием в декабре 1936-го жители крохотного городка Руггеле проголосовали за гражданство бездомного русского барона Эдуарда Александровича Фальц-Фейна. В княжестве Лихтенштейн он единственный русский.

«Такого парня в мире больше нет!»

– говорит о себе барон Фальц-Фейн, и это точно. Парню в прошлом году исполнилось100 лет. Но кто ещё может сравниться с ним бескорыстием и широтой души, дерзостью и авантюризмом, оригинальностью ума и трезвостью расчёта?! Он разыскивал по всему миру и возвращал России, казалось бы, безнадёжно утраченные живописные шедевры,бесценные исторические документы – письма, дневники, архивы (в их числе знамениты архив Соколова – свидетельства убийства в Екатеринбурге царской семьи) и целые библиотеки. Он дарил России её достояние. Список огромен: полотна Репина, Коровина, Бенуа, Лебедева, редкостные гравюры… Все свои деньги, что поступают от продажи сувениров, – у барона Фальц-Фейна в Вадуце два сувенирных магазина – он привык делить на две равные части: одну – для России, вторую – для себя и дочери. Его друзья этого не понимают: зачем помогать родине, которая так обошлась с тобой?

В 1917-м взрыв гигантской Российской империи детонировал и вызвал крах маленькой крымской империи Фальц-Фейнов. Русские немцы Фальц-Фейны основали богатейшее овцеводческое хозяйство на юге России – знаменитый заповедник «Аскания-Нова», руно элитных мериносов стало для них поистине золотым, построили фабрики и дворцы, возвели храмы. В одночасье всё рухнуло – бабушку барона Софью Богдановну, владелицу порта Хорлы на Чёрном море, удачливую российскую предпринимательницу, расстреляли в 1919-м – она наотрез отказалась покинуть родину. Отец, Александр Эдуардович, не вынеся всех несчастий, обрушившихся на него, умер в эмиграции в том же несчастливом для Фальц-Фейнов году. И если бы не его предвидение и деловая сметка – ещё в 1905-м, после первой русской революции, он, решив, что самое время приобрести недвижимость за границей, купил на юге Франции, в Ницце, великолепную виллу Les Palmiers, – то его семейству пришлось бы влачить в чужих краях нищенскую жизнь. Обосновавшись на Лазурном Берегу, вдова Александра Фальц-Фейна вынуждена была продать виллу. И хотя деньги за неё были выручены небольшие, но на них Вера Николаевна с детьми и стариками-родителями смогла безбедно существовать несколько лет.

«Горек чужой хлеб, говорит Данте, и тяжелы ступени чужого крыльца», – эту истину, подтверждённую русским гением Пушкиным, испытал на себе барон Эдуард Фальц-Фейн.

Садовник, репортёр, гонщик, бизнесмен, он вобрал в себя динамизм трагичного двадцатого века и романтику девятнадцатого. От житейских невзгод его всегда защищала сень мощного родового древа. Две ветви: немецкая – Фальц-Фейны, пионеры освоения южнорусских степей, прибывшие на Русь во времена матушки-государыни Екатерины II, и русская — Епанчины, представители гордого русского дворянства, ведущие свой род от боярина Фёдора Кошки – общего предка Епанчиных и царской династии Романовых. Ветви эти причудливо переплелись в тот самый день и час, когда Александр Фальц-Фейн предстал перед алтарём храма со своей избранницей, красавицей Верой Епанчиной.

От Фёдора Кошки пошли многие российские фамилии: Кошкины, Романовы, Юрьевы, Захарьины, Шереметевы, Епанчины. Старший сын Фёдора Кошки Иван, боярин Василия I, стал родоначальником Романовых, а другой сын, Александр, по прозвищу Беззубец — Шереметевых и Епанчиных.

– О-ля-ля! Какие люди были Епанчины! Мой дедушка – генерал Николай Алексеевич Епанчин. Родился в России в 1857-м, умер во Франции в 1941-м. Он служил Александру II, Александру III и Николаю II. Известен как военный историк. Был директором его императорского величества Пажеского корпуса, где учились дети аристократических фамилий – будущая военная элита России, написал мемуары «На службе трёх императоров», которые я помог издать в России в 1996 году. Эта книга – библиографическая редкость! Так вот, с одной стороны, материнской, – у меня все военные, а с другой, отцовской, – зоологи.

В родовом гербе Фальц-Фейнов под короной и рыцарским забралом не мифический единорог и не арабский скакун, а – лошадь Пржевальского. Именно эта древнейшая на земле порода лошадей была спасена от вымирания в заповеднике «Аскания-Нова» дядей Эдуарда Александровича.

Портреты на стенах

Вилла «Аскания-Нова» в Лихтенштейне – зеркальное отражение той несуществующей ныне жизни. Сколок былой крымской империи Фальц-Фейнов. Мир мёртвых и живых. Вернее, мир Эдуарда Александровича неделим на ушедших и здравствующих. У него все живы, как у Господа Бога. Их лица проступают в памяти. И взирают с портретов на своего внука и правнука адмиралы Епанчины, верно служившие царю и отечеству. Пристально вглядывается монаршая чета: император Павел I и императрица Мария Фёдоровна. Удостаивает царственного взора сама Екатерина Великая. Она добрая давняя собеседница Эдуарда Александровича. Дань памяти Эдуард Александрович воздал ей сполна – бронзовый бюст русской императрицы работы знаменитого скульптора Жана-Антуана Гудона подарил её родному Цербсту, когда там в 1995 году открылся музей Екатерины II.

Он сумел провезти этот бюст через пограничные кордоны и таможни: просто установил его, предварительно упаковав, на переднем сиденье своего автомобиля. И когда дотошный таможенник поинтересовался, что за странную вещь везёт в Германию почтенный господин, Фальц-Фейн сразу нашёлся: «Это бюст моей бабушки!» Если бы не Екатерина II, не бывать бы немцам Фальц-Фейнам на святой Руси! Да и вся история России, возвеличенной и умноженной её трудами, была бы иной! В домашней галерее барона есть и портрет последнего российского императора Николая II. Эдуард Александрович – единственный на земле, кто помнит тепло его рук: в мае 1914-го, во время визита к Фальц-Фейнам в «Асканию-Нова», государь держал на руках маленького Эди. Почти в столь же младенческом возрасте запечатлён и сам будущий российский монарх. Здесь же и подлинный репинский эскиз казаков, пишущих письмо турецкому султану. Портреты адмиралов Епанчиных, Екатерины Бибиковой, супруги светлейшего князя фельдмаршала Михаила Кутузова, последней русской императрицы Александры Фёдоровны. Но самый любимый – портрет матери.

Обиды

Старость подбиралась к нему исподволь, крадучись, по-воровски... Но так и не смогла укрепиться, захватить главные рубежи. Всё же успеха ей удалось добиться – трудно ходить от нестерпимой боли в коленях. Опаснее всего – крутые лестницы в собственном доме. Коварные ступеньки, их он прежде не замечал. Нет, обращения «почтенный» и «старейший» – не для барона. Он всё тот же беззаботный Эди, щеголявший в куртке с разодранными локтями, удачливый любовник, щедрый меценат и великий жизнелюб. В девяносто два получил право управлять автомобилем ещё на несколько лет. Знакомый доктор заверил его, что если бы не знал возраст своего пациента, не поверил бы – сердце, лёгкие, желудок как у тридцатилетнего!

Но в паспорте впечатана строка – 14 сентября 1912 года. И никуда от этой самой важной даты – точки отсчёта земного бытия – не уйдёшь! Мы мчимся по автостраде Сарганц – Вадуц.

– Не привык тащиться как черепаха (стрелка на спидометре вздрагивает на отетке 140!). Раньше носился по Европе со скоростью250 километровв час. О, меня штрафовала полиция всех стран! В тридцатых-сороковых годах минувшего века барон Фальц-Фейн слыл лихим гонщиком, участвовал во многих престижных мировых ралли. Теперь за рулём Эдуарду Александровичу приходится осторожничать. Ах, как это не в его характере! Ему о многом нужно рассказать.

– Меня никто здесь не понимает – ну зачем ты помогаешь России, даришь ей такие дорогие подарки?! Ведь твою семью лишили всех богатств, бабушку расстреляли, отец умер в эмиграции, твоя семья и ты сам приняли столько лишений… Это же другая Россия, и другие люди, отвечаю им, я просто переворачиваю страницу.

Но есть обиды, что засели в памяти как занозы. И одна из них особенно болезненна. Так уж вышло, что идея перезахоронения праха Фёдора Шаляпина пришла в голову его другу, писателю Юлиану Семёнову (вместе с ним они создали международный комитет по поиску «Янтарной комнаты»), а затем стала и его, барона Фальц-Фейна. Сколько было треволнений, переговоров: и с сыном певца Фёдором Фёдоровичем Шаляпиным, и с советскими властями, и с тогдашним мэром Парижа Жаком Шираком, сколько усилий положено на то, чтобы человеческая и историческая справедливость восторжествовала. А его, главное действующее лицо и вдохновителя этой гуманной акции, попросту забыли пригласить в Москву! И ещё возмущает барона явная историческая несправедливость – светлейшего князя Георга Юрьевского, живущего в Швейцарии, официально не признают наследником царского рода.

– Какой он Юрьевский?! Он настоящий Романов! Правнук Александра II! Что за глупость придумали: Катя Долгорукова – морганатическая жена? Да князья Долгоруковы куда древнее Романовых! И забывают: император Александр II венчался с княжной Екатериной Долгоруковой и даровал ей титул светлейшей княгини Юрьевской.

Сокровища нетленные

Эдуарда Александровича по праву можно считать автором любопытного исторического открытия – именно он, опираясь на найденные им архивные документы, доказал, что русский полководец Александр Суворов в октябре 1799 года, после перехода с армией через Альпы, сделал краткую остановку в княжестве Лихтенштейн. В честь этого события в Бальцерсе на средства барона и по его проекту была открыта мемориальная доска. Он стал инициатором выпуска юбилейной почтовой марки и открыток с портретом генералиссимуса. Но прежде заручился высочайшим соизволением князя Лихтенштейнского Ханса Адама II. По правде сказать, сделать это было несложно, ведь князь – давний добрый знакомый барона, да к тому же ещё и сосед. Вилла «Аскания-Нова» и княжеский замок разместились поблизости, на живописном горном склоне.

…Эдуард Александрович беспокоится – надо успеть разобрать огромный домашний архив. Барон не скрывает своей гордости: Фальц-Фейны породнились с Фёдором Достоевским. В знак памяти и любви к русскому гению восстановил надгробия на могилахдочерей писателя – Софии, умершей в младенчестве в Женеве, и Любови Фёдоровны – в итальянском Больцано.

– Каждое утро встаю со словами: жив? А, жив! Ну, тогда пойдём чай пить!

И каждое утро одна неотвязчивая мысль – что будет с домом, с русскими картинами? Потом, после него? Хотя и сознаёт, что ПОТОМ ему-то будет всё равно. Но так уж устроен он, Эдуард Фальц-Фейн, что обо всём должен позаботиться ещё при жизни. Значит, нужно думать сегодня и о судьбе «Аскании-Новы», и о судьбе русских книг, картин, всех милых и дорогих реликвий, что «избрали» его дом своим пристанищем. Неужели им вновь предстоят странствия по свету – чужие страны, чужие руки? Как больно сознавать, что прекрасная коллекция русского искусства, созданная ценой неимоверных усилий, вобравшая его жизнь, мечтания, надежды, восторги, будет разбита, растащена по разным углам!

А теперь… Как сделать так, чтобы не обидеть дочь Людмилу (она живёт в Монако) и внучку Казмиру, своих наследниц, и не обидеть Россию? Днём назойливые мысли отгоняют дела, а ночами, когда царствует бессонница, они просто невыносимы.

Цветы добра

Ах, Эдуард Александрович, у вас есть ведь  ещё один титул, коим вы гордитесь, – Казанова! Не отменяемый за давностью лет. И сколь занятно рифмуется он с названием вашей виллы «Аскания-Нова».

– За всю жизнь на меня не обиделась ни одна подружка!

В потаённом списке барона Фальц-Фейна имена мировых красавиц. И графини Лилланы Алефельд. Некогда их связывали близкие отношения. Но романтическая составляющая сама собой угасла. Как-то барон познакомил её со своим близким другом Сержем Лифарём, и красавица графиня на десятилетия, вплоть до самой его смерти, стала преданной женой великому танцовщику и страстному собирателю пушкинских раритетов.

…Воспоминания тревожат, не дают покоя своей незавершённостью. Сколько раз переживал он их заново, пытаясь осмыслить события того злосчастного декабрьского дня. Он ехал на поезде во Францию, и в ту самую минуту, когда экспресс остановился в Лозанне, сердце болезненно сжалось от дурного предчувствия. Не стряслось ли какой-то беды с его Серёжей? Взглянул на часы – было ровно четыре часа дня. Уже в Париже, на перроне, услышал крики продавцов вечерних газет: «Последняя новость – в Лозанне в четыре часа скончался известный танцовщик Серж Лифарь!» Барон тут же пересел на поезд, идущий в Лозанну. На пороге дома Лифаря его встретила графиня Алефельд и ввела в комнату, где, увенчанный венком из белых лилий,  гробу лежал его Серёжа. Он так любил лилии при жизни!

Вдова Лифаря стала наследницей всех реликвий – эпистолярных, библиографических, живописных, – связанных с именем Пушкина. В том числе и писем поэта к невесте Натали Гончаровой. Графиня Алефельд отнюдь не пылала той же страстью к русскому гению, как её покойный супруг, но зато прекрасно понимала цену всех оставленных им сокровищ. С письмами поэта она с лёгкостью рассталась за миллион долларов (они были выкуплены через аукцион «Сотбис» Советским фондом культуры), а портретные миниатюры Пушкина и Гончаровых графиня продала некоему швейцарцу. Сказано в Святом Писании: «Копите сокровища нетленные…» Он копил земные, но, расставаясь с ними, обретал вечные… Странно, за долгие годы так и не прилипла к его душе житейская скверна.

…Он очень любит свою маленькую земную планету «Аскания-Нова». И, подобно герою Сент-Экзюпери, украшает её – сажает цветы. Яркие, живописные аллеи из нарциссов, ирисов и тюльпанов. По первой своей профессии Эдуард Александрович – садовник окончил школу цветоводства во французском Антибе. Он привык жить в одиночестве. В его изысканную иноческую обитель идут, едут, летят паломники со всего мира. Он мудр, этот светский старец. Его хотят видеть, с ним хотят говорить. Хотя цель большинства его званых и незваных гостей незатейлива: блеснуть в беседе брошенной как бы невзначай фразой:

«Когда я был у барона в Вадуце…» Наверное, с теми же суетными желаниями в веке осьмнадцатом на поклонение к Вольтеру в швейцарскую деревушку Ферней, где поселился великий изгнанник, ездили знатные русские путешественники. Мирской отшельник. Он принимает всех, идущих к нему. Но первый вопрос задаёт прямо: «Что ти хочешь?» И требует столь же честного ответа.

…Мы прощаемся. На железнодорожной станции, в приграничном Сарганце. Грустно. Увидимся ли ещё? Слишком мала вероятность.

– Ладно, – на прощание машет мне рукой барон, – когда вернусь домой, буду пить кефир – тот, что ты привезла из Москвы. В Европе такого кефира нет. О, какое удовольствие!

И «мерседес» цвета воронова крыла в мгновение ока обернулся чёрной точкой.

https://chudesamag.ru/tyomnye-allei/baron-falts-feyn-chelovek-planeta.html

Елизавета Емельянова в красном1

Русская поэтесса Елизавета Емельянова о времени

Мы живём во времена подлога и фальсификации, когда они невероятным образом стали нормой и не только нормой, но и основанием, на котором держится гражданское общество. Этот факт неправдоподобен, фантастичен но это факт.

Фальсификации происходили во все времена. Но в данный исторический момент дошли до апогея, наивысшей точки. И такому положению вещей создавалась почва, основа много-много лет, начиная с лихих девяностых.

Почему рухнул Союз нерушимый республик свободных? По той причине, что точка невозврата лжи была пройдена, и было понятно, что дольше так продолжаться не может. И тогда была подготовлена схема для того, чтобы при видимости и даже очевидности перемен ничего не изменилось в управлении всеми сторонами жизни, а значит у кормушек остались те, кто в СССР довёл систеиу до полного краха илюзорного мира у каждого гражданина.

Всю мою жизнь я не жила по тем омерзительным правилам, которые сложились к восьмидесятым в обществе. Сейчас я говорю только о России, хотя это имеет отношение к разным странам, кажущимся абсолютно разными и не похожими по своему образу жизни.

Ситуация по сути таже, что была перед перестройкой в СССР и падением Берлинской стены. Даже ещё более усугублена, так как системы внутригосударственные развалены уже даже без внешней видимости
благополучия.

Беспринципность, стяжательство, воровство опять и снова стали нормой. И всем очевиден факт невозможности существования общества в такой системе координат.

Ваша русская поэтесса царица Елизавета Емельянова.

Ну да,ну да. Наитупейшая из тупых овец, наисильнейшая из сильных мира сего ваша Лиза

Обнимаю, целую, люблю и так далее)))))