?

Log in

No account? Create an account
October 2019   01 02 03 04 05 06 07 08 09 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Молитва миром за выживших код лошарик! Молитва о успении упокоении ушедших код лошарик.
Всем друзьям близким соболезнования сострадание сочувствие.
Держитесь, дорогие русские люди. Слишком тяжело больно осознавать.
Ваша Лиза


Престранное случилось с нашим современником юным писателем А.Секисовым в ноябре прошлого года, автором книги под экстравагантным названием толи "Кровь и пот", толи "Кровь и черная земля", в славном городе Петербурге.Вот собственно пересказ случившегося, в котором более всего описаны душевные муки молодого человека, а не прекрасный старец, удалившийся в роскошный особняк.

Писатель Антон Секисов 19 ноября 2018 г.

Минут 20 или даже больше стоял на Тверской улице и тупо глядел на старообрядческий храм.

"Все это время ко мне медленно приближался дед с кривой палкой. Ясно, что он шел ко мне. Заготовил для него фразу: наличных нет.
Дед подошел и спросил, есть ли у меня 10 рублей.

«10 рублей не хватает на ужин. Пенсия уже завтра. Так что ничего, если нет. Вообще, зря я спросил. У вас же деньги у всех на карточке. Ты меня извини, что спросил. Зря я все это. Пенсия, говорю, уже завтра».
Дед пошел дальше. Я стал копаться в карманах. И вдруг обнаружил 500 рублей. Посмотрел деду в спину, потом на старообрядческий храм.

У меня вообще-то в роду старообрядцы, вроде как. Люблю этим козырять. Очень нравится служителей РПЦ называть никонианами. Хотя вот прадед — священник обыкновенный, не старообрядческий. Но в моменты сложных решений я от любой православной символики оказываюсь далек.

Вот и теперь стоя с 500 рублями между храмом и дедом я вдруг представил Анубиса с собачьей башкой. И мы в царстве мертвых перед Весами Истины. На одной чаше мое сердце, на другой перо Маат. Какое-то время весы колеблются — я совершил некоторое количество пакостей, но не очень крупных. Но случай с дедом, которому я зажал 500 рублей, перевешивает всё. Отягченное грехами сердце тянет вниз. В соответствии с правилами египетского загробного мира, из тьмы появляется какой-то местный полукрокодил-полубегемот и сжирает мое сердце. От меня не остается ничего. Вообще ничего. Даже черти с вечно горячими сковородками мне не светят.
Я побежал за дедом, ощупывая карманы по пути. Нашел свернутые трубочкой 100 рублей. Догнал деда на середине трассы.

Сколько тут? Много чето слишком, — дед недоволен. — Ну ладно, раз уж дал. Но вообще у меня завтра пенсия, — и вдруг его голос изменился. — А вот у тебя пенсии не будет нихуя.

Внезапное «нихуя» из уст милого деда. И новая интонация. Захотелось бабки вернуть.

— Отдал слишком много, — покачал головой дед.
Дед зашел в роскошный дом в двух шагах от Таврического сада. При мне остались 500 рублей. И крокодил-бегемот меня не получит. Но я знаю, что это только пока. Эта тварь только и ждет, что я оступлюсь.
С чувством тревоги в душе отправился есть овощной суп рамен в раменную на Каменноостровском."


И ведь юному автору "Крови и пота" невдамёк, что перед ним возник ни много ни мало сам знаменитый поэт начала двадцатого века, именуемого в поэзии Серебрянным веком, легенда того самого века, известный не только своими бьющими не в бровь, а в глаз строками, но и тем что тролил всю элитарную "нищую" публику своими по сути безобидными выходками, о которых ходят легенды, мифы и анекдоты.

Так поэтесса Анна Ахматова году так в 1920-ом подала в такой же ситуации на том же самом месте поэту Одинокому рублей тридцать, что в редикюле было, упрекнув легенду, что подобный троллинг раздражает писательское общество. Да что поэту общество?

Александр Тиняков (Одинокий) текст одного стихотворения
Пищи сладкой, пищи вкусной Даруй мне, судьба моя, — И любой поступок гнусный Совершу за пищу я Я свернусь бараньим рогом И на брюхе поползу, Насмеюсь, как хам, над Богом, Оскверню свою слезу. В сердце чистое нагажу, Крылья мыслям остригу, Совершу грабеж и кражу, Пятки вылижу врагу. За кусок конины с хлебом Иль за фунт гнилой трески Я, — порвав все связи с небом, — В ад полезу, в батраки. Дайте мне ярмо на шею, Но дозвольте мне поесть. Сладко сытому лакею И горька без пищи честь.
Ноябрь 1921

Homo Sapiens
Существованье беззаботное
В удел природа мне дала:
Живу – двуногое животное, –
Не зная ни добра, ни зла.
Всегда покорствую владыке я,
Который держит бич и корм,
И чужды мне стремленья дикие
И жажда глупая реформ.
Услышу <слово> коль про бога я, –
Я только прыскаю в кулак:
Чья мысль бездарная, убогая
Могла в пустой поверить знак?
В свои лишь мускулы я верую
И знаю: сладостно пожрать!
На все, что за телесной сферою,
Мне совершенно наплевать.
Когда ж промчатся дни немногие
И смерть предстанет предо мной,
То протяну спокойно ноги я
И мирно сделаюсь землей.
Сентябрь 1921

Ничего удивительного, на мой взгляд, нет в данном событии. Частенько стали наведываться к нам гении прошлых веков. Пример: москвичи частенько замечают легенду двадцатого века художника Анатолия Зверева у ДомЖура. Правду сказать, художник ничего не просит, только выпивает и разговаривает с юными дарованиями. Но осенью явления гениев былых веков участились, что наводит на мысли, что не просто так они приходят, а за какой-то явно надобностью.

Целую и обнимаю каждого из вас.
Ваша Лиза Емельянова, просто царица и тупая овца)(
С Новым годом! С Рождеством!

Не жадничайте, дорогие мои, и внимательнее будьте к тем, кто ходит рядом с вами.